Лента новостей | Тренировки | Мат. часть | Обзоры экипировки | Питание и Медицина | Отчеты и интервью

01.01.2012 0:00:00

Производство поддельных кроссовок. Взгляд изнутри.


Владелец одного из итальянских магазинов сделал заказ китайской фабрике по производству кроссовок на 3000 пар Nike Tiempo — модели, предназначенной для игры в футбол в зале. Это было в начале февраля  и хозяин магазина хотел, чтобы его заказ был исполнен быстро. Ни он, ни управляющий фабрикой по имени Лин (Lin), не имели прав на производство кроссовок Nike. Кроме того у них не было никакой теоретической базы: ни чертежей, ни схем, ни каких-либо инструкций. Но Лина это мало заботило. Неделю спустя Лин, фамилию которого я не могу раскрыть по его просьбе, получил пару настоящих кроссовок Tiempo, распотрошил их, изучил конструкцию, материалы, форму, вид швов и т.д. , после чего разработал технологию и проследил за тем, чтобы к назначенному сроку было изготовлено 3000 их клонов. Месяц спустя он доставил заказ в Италию. «Он закажет еще больше, когда закончится эта партия», — уверенно сказал мне на днях Лин.

Большую часть своей взрослой жизни Лин занимался пошивом кроссовок, хотя в контрафактный бизнес попал только около пяти лет назад. «Наша работа зависит от того, что нужно заказчику. Если ему нужен Nike, то мы сделаем Nike». Путянь (Putian) — «гнездо» фабрик по выпуску поддельных кроссовок, как назвал его один из живущих в Китае юристов в области интеллектуальной собственности. Город находится в юго-восточной провинции Китая - Фуцзянь (Fujan), расположенной в непосредственной близости к Тайваню. Их разделяет только пролив. В конце восьмидесятых годов прошлого века мультинациональные компании самых различных областей начали  переводить свое производство на фабрики, расположенные на побережье провинций Фуцзянь, Гуандун и Чжэцзян. Сложилась тенденция формирования городов и регионов специализирующихся на определенной отрасли производства. Для Путяня это стали кроссовки. В середине девяностых новые фабрики, специализирующиеся на подделке, начали производство копий продукции известных на весь мир брендов, таких как Adidas, Nike, Puma и Reebok. Они играли в низко-бюджетную игру на поле промышленного шпионажа, подкупая сотрудников лицензированных фабрик чтобы сделать копии образцов, чертежей и документации. Обувь даже перекидывали через заборы фабрик, если верить одному из сотрудников фабрики Nike в Путяне. Новые модели кроссовок попадали на витрины магазинов раньше, чем выходили из фабричных цехов. Это было весьма необычно.

«Больше нет возможности получить что-то полезное изнутри», — говорит мне Лин, объясняя ужесточение на лицензированных фабриках мер безопасности, таких как охрана, камеры повсюду, огромные стены вокруг. «Сейчас мы просто идем в магазин, который продает настоящую обувь, покупаем там пару кроссовок и копируем их». Уровень качества подделок сильно варьируется в зависимости от рынка, для которого предназначается. Обувь из Путяня идет на экспорт, среди корпораций и защитников интеллектуальной собственности название этого города является синонимом высококлассных подделок. Они на столько хороши, что отличить их от оригинальной продукции чрезвычайно сложно.

В прошлом отчетном году американская таможенная служба (U.S.  Customs and Border Protection) задержала контрафактной продукции стоимостью более, чем на 260 миллионов долларов. На верхние позиции попали поддельные Snuggie (одеяла с рукавами), DVD, тормозные колодки, компьютерные компоненты и детское питание. Но уже четыре года подряд первую строчку этого списка занимают кроссовки. По данным прошлого года они составили около 40% от общего числа задержанных товаров. (Электроника попала на второе место и занимает около 12% от общего количества товаров). Таможенная служба не делит контрафакт по брендам, но количество подделок, как и число оригинальных кроссовок, производимых в мире, несут на себе логотип Nike. Один из сотрудников компании говорил о том, что на каждые 2 пары настоящих кроссовок приходится 1 пара поддельных. Но Питер Кехлер (Peter Koehler), юрист компании Nike, сказал мне что «подсчитать количество подделок практически невозможно».

Фабрика Лина представляет собой 5 этажное здание грязно-белого цвета с коричневыми металлическими воротами. Я приехал туда летом, в самый разгар сезона, во второй половине дня. Лину 32 года, у него тонкие усы и обезоруживающая ухмылка. Он встретил меня рядом с фабрикой и провел через ворота внутрь. Мы миновали 2 пролета ступеней аллюминиевой лестницы и попали в производственный цех где эхом разносились шипящие и свистящие звуки работающей линии. Несколько дюжин рабочих подшивали подкладку к языкам кроссовок, намазывали клей на формы и зашнуровывали шнурки в практически готовых кроссовках. Коробки Nike и Adidas лежали в одном углу, а груда коробок Asics быа сложена в другом. Именно в этот день должны были выпустить сотни пар кроссовок класса trail runners (бег по пересеченной местности).

На стене за воротами висит объявление о том, что требуются рабочие с навыками швеи. То что работа не вполне законна мало кого волнует. Это нормально для Путяня. Управление фабрикой подделок завело Лина в самый центр мультимиллиардной транснациональной отрасли по производству, доставке и продаже контрафактной продукции. Естественно, в отличии от фермеров Боливии, выращивающие коку, или работников опиумных плантаций Афганистана, Лин не зарабатывает суммы сопоставимые с их доходом. Это достается тем, кто занимается продажей и распространением. В прошлом году, к примеру, ФБР арестовала несколько человек из Балкан в Нью-Йорке и Нью-Джерси по обвинению в причастности к «ввозу крупной партии кокаина, героина, марихуаны, оксикодона, анаболических стероидов, более 1 миллиона таблеток экстази и контрафактных кроссовок». Дин Филлипс (Dean Phillips), начальник Азиатского и Африканского подразделения ФБР, сказал что контрафакт играет «важную роль» для криминального мира, что обусловлено высоким доходом и малыми рисками. Аналитик Интерпола добавил: «Если их схватят с контейнером поддельных кроссовок, оно потеряют товар и получат отметку в записях таможни. Но если их повяжут с 3 килограммами коки, они получат от 4 до 6 лет тюрьмы. Именно поэтому они ищут менее рискованные виды заработка».

В сентябре 2007 года, офицеры полиции Нью-Йорка задержали 291 699 пар поддельных кроссовок Nike, хранившихся на 2 складах в Бруклине. Проведенная утром атака была частью крупномасштабной операции, нацеленной на группу производителей подделок, которые расположились в Китае, Нью-Йорке и 6 других американских штатах. Совместными усилиями агентов, групп наблюдения, операция прошла при участии Служб таможенного и имиграционного контроля, управления полиции штата Нью-Йорк, Ниагары и департамента полиции гоорда Нью-Йорк, в ходе работы была выявлена схема, по которой поддельные Nike прибывали из Китая, доставлялись на склады Бруклина и в последствии рассылались почтой США (UPS) в магазины Буффало, Рочестера, Питтсбурга, Далласа, Милуоки, Чикаго, Ньюарка, Потакета и Индианаполиса. Лев Кубиак (Lev J. Kubiak), агент иммиграциооной службы, участвовавший в расследовании, сообщил, что итоговая стоимость задержанных товаров, по которой они моглы быть проданы в магазинах, приближается к 31 миллиону долларов. Установить истинное место происхождения кроссовок достаточно трудно. «Обычно документы, по которым ввозится товар, поддельные. Но вероятнее всего это Путянь и его окрестности», — прокомментировал мой вопрос офицер.

После цеха сборки, мы с Лином поднялись по лестнице на крышу фабрики. Со стороны петляющего позади здания ручья дул легкий ветерок. Наполовину достроенные высотные квартирные комплексы, укутанные строительными лесами и зеленой сеткой, стояли в окружении кранов. Темпы развития в Путяне, второстепенном провинциальном городе с населением около 3 миллионов, головокружительны. Каждое утро, когда я выглядывал из окна своего номера, было такое ощущение, что строящиеся дома становились на этаж выше.

Верхняя часть поддельного кроссовка ассиметрична, логотип Nike не совсем правильной формы, стежки на подошве длиньше и не соответствуют оригиналу.

Мы сидели вместе с Лином в его офисе на крыше фабрики за чайным столиком размером с доску для шахмат. Лин смахнул со столика лишнюю воду кистью и заварил зеленый чай, параллельно пересчитывая сделку с итальянским покупателем, которая была заключена в этом году ранее. Лин наполнил наши с переводчиком чашки и, извинившись, спустился вниз. Вернулся он с тремя образцами, включающими одну пару поддельных Nike Tiempo, такую же как он отослал в Италию для ознакомления с качеством продукта. На одной из сторон кроссовка синей ручкой была небрежно подписана дата производства и обозначение мужской модели. Когда я рассматривал образец, увидел, что на язычке стоит надпись «Произведено во Вьетнаме». Лин сказал, что это такая уловка и добавил: "Есть разные виды подделок. Одни из них низкого качества и не выглядят так же, как оригинал. Но другие имеют высокое качество изготовления и в точности повторяют оригинальные модели. Единственное отличие — запах клея ". Он забрал кроссовок, демонстративно засунул нос внутрь и вдохнул воздух.

Штабквартирой организации по борьбе с контрафактом в США стал Нациоальный Координационный Центр Прав на Интеллектуальную Собственность, расположенный среди невысоких бетонных офисных зданий Арлингтона, Вирджиния. Центр работает вместе со службой имиграционного контроля, таможней и пограничной службой, а также Администрацией по контролю за оборотом продуктов и медикаментов, ФБР, патентной службой, почтой США, службой расследований и т.д. , т.е. практически со всеми государственными структурами. Скот Болман (J. Scott Ballman), офицер иммиграционной службы с короткими песочными волосами и акцентом Теннеси является заместителем директора центра. С момента поступления на службу в начале восьмидесятых Болман наблюдает развите законов об авторском праве и защите интеллектуальной собственности и находится так близко к этому, как никто другой. Он работал над, как он выразился, первым тайным документом об интеллектуальной собственности в то время, когда вместе с группой агентов занимался расследованием и в последствии арестом группы  по производству контрафактных часов в Майами в 1985 году. «Большая часть произведенной ими продукции была отправлена за пределы США», — сказал он мне.

В 1998 году, Совет национальной безопасности изучал воздействие преступлений в сфере интеллектуальной собственности и пришел к заключению, что федеральные правоохранительные усилия испытывали недостаток в координации. Вскоре после непродолжительного подготовительного периода был разработан проект организации Нациоального Координационного Центра Прав на Интеллектуальную Собственность. Спустя 2 года в Вашингтоне открылся офис , но после трагедии 9 сентября, борьба с контрафактной продукцией утратила свое значение. «Все изменилось в одну ночь. Все агенты были переведены с дел об интеллектуальной собственности и брошены на планирование и проведение контр-террористических операций и борьбу с оружием массового поражения», — сказал Болман.

Сейчас администрация президента Обамы снова сфокусировалась на борьбе с контрафактом. «Наш единcтвенный и самый большой актив — это инновации, изобретательность и творческий потенциал американского народа», — сказал Барак Обама в своей речи в марте. «Но это является конкурентным преимуществом только в том случае, если никто другой не может украсть технологии и безнаказанно их использовать с более дешевой рабочей силой и материалами».  Для осуществления своей стратегии защиты интеллектуальной собственности Обама назначил координатором Центр, в то время как Иммиграционная и таможенная службы оказались в его подчинении.

Будет ли от этого какой-то толк? «Вы же не враг самому себе», — говорил мне отчаяным тоном президент Международной Антиконтрафактной Коалиции Боб Барчези (Bob Barchiesi) прошлой весной. До тех пор, пока есть спрос, будет предложение. Он только что вернулся из путешествия по Китаю, родине 80% товаров, задержанных за прошлый отчетный год таможенной службой. Однажды Барчези наблюдал за рейдом китайских служб на фабрику по производству поддельных джинсов. Вещи были конфискованы, а сама фабрика, рабочие и все обурудование так и осталось на своих местах, готовое к очередной смене. Барчези назвал этот рейд «пропагандистским шоу».

Попытки каким-то образом заставить соблюдать авторские права в Китае предпринимались издавна. Вскоре после того как Гилберт Стюарт (Gilbert Stuart) закончил портрет Джорджа Вашингтона (George Washington) в 1796 году, тот что можно сейчас увидеть на каждой банкноте в один доллар, капитан филадельфийского корабля Джон Свордс (John Swords), отправился в плавание к юго-восточным берегам Китая. Однажды в Кантоне (Canton), сейчас это провинция Гуандонг, Свордс заказал 100 копий портрета Вашингтона, которые были выполнены на стекле (2 копии так или иначе уже попали в Китай и служили образцами). Стюарт, когда узнал об этом, пришел в ярость и подал на него в суд. В 1801 году дело было завершено в пользу Стюарта. Но как бы то ни было ущерб был нанесен. И даже спустя век журнал об антиквариате писал: «довольно много портретов Джорджа Вашингтона выполненных на стекле ходят по США».

На поделке (справа) обозначение модели выполнено более грубо, чем на оригинале. Длина стежка не одинакова. Края отреза материала неровные и сам материал более толстый, чем на оригинале.

Но ситуация с подделками в Китае сложнее, чем кажется на первый взгляд и включает в себя не только копирование продукции иностранных брендов в Путяне. Китайские бренды кроссовок, к примеру, также подделываются. И внутренние дебаты об обеспечении прав на интеллектуальную собственность ведутся с середины 19 века, сказал Марк Коэн (Mark Cohen), прибывший в 2004 году в Пекин чтобы стать первым постоянным представителем Бюро по регистрации товарных знаков США, первом представительстве по защите интеллектуальной собственности в американском посольстве. (С тех пор он сстал сопредседателем комитета интеллектуальной собственности американской Торговой палаты.)  Одной из инициатив после восстания в Тайпине в 1850 году, рассказывал мне Коэн, стал проект создания патентного права с целью поощрения китайских инновационных разработок.  За чашкой утреннего капучино в одном из лучших кафе Пекина, Коэн раскритиковал халатное отношение китайского правительства, которое назвал чрезмерно упрощенным. "Люди приезжают сюда с полным чуством того, что производство подделок это нормально и ненаказуемо, "- говорит он. «Но есть множество людей, которые должны этому препятствовать и принимать какие-то меры. Этих людей предостаточно. Есть целая армия чиновников», — по его мнению порядка сотни тысяч человек, — «Она сравнима с населением маленькой европейской страны.»

Естественно количество не обязательно означает качество. Джо Симоне (Joe Simone), адвокат в области защиты интеллектуальной собственности, и Baker & McKenzie в Китае заявляют: «Это работа полиции, но они (китайское правительство) не выделяют на это достаточное количество людей. 99 процентов проделланых работ ничего из себя не представляют, обычная бюрократия». Он спрашивал о том, может ли вобще работа системы быть эфективной. Лин, хозяин фабрики по производству подделок, рассказал мне о случаях когда власти искали его фабрику, иногда даже вынуждали закрыться в дневное время, только для того чтобы возобноить работу ночью. В итоге производство никогда не прекращалось.

Тем временем главные пекинские чиновники, занимающиеся вопросами интелелктуальной собственности, кажется ставят под сомнение что именно рассматривать как контрафакт. В прошлом году прошли дебаты между главами  офисов Государственной службы по защите интеллектуальной собственности и Национальной службы по защите авторских прав. Спор был вокруг shanzhai, литературно это переводится как «горная крепость», в современном использовании ассоциируется с подделками, которыми мы должны гордится, и используется в сочетаниях вроде shanzhai iPhones и shanzhai Porsches.

В феврале 2009 года, репортер спросил Тиана Липу (Tian Lipu), члена комиссии Государственной службы по защите интеллектуальной собственности, был ли этот спор нужен. «Я сотрудник службы по защите интеллектуальной собственности», —  односложно отвечал Тиан. «Использовать интеллектуальную собственность других людей без разрешения противозаконно». Китайская культура, добавил он, не стремится к подражанию, копированию и плагиату других.  Но месяц спустя, Лю Бинджи (Liu Binjie) из Национальной службы по защите авторских прав провел различия между shanzhai и подделыванием. «Shanzhai демонстрирует творческий потенциал простых людей», — сказал Лю, — « Удовлетворяет потребности рынка, людям это нравится. Мы должны вести shanzhai культуру и регулировать ее». Вскоре после этого мэр Шензена (Shenzhen), индустриального города рядом с Гонконгом,  по имеющимся сообщениям, убеждал местных безнесменов игнорировать эти дебаты в верхах о том, что есть подделка, а что нет, и «не беспокоиться о проблемах борьбы с плагиатом» и «просто сосредоточиться на своей работе».

Эти противоречивые политические взгляды не влияют, а скорее даже вводят в заблуждение корпорации. Нет сомнений что, так же как и в случае с портретом Вашингтона, сейчас есть множество поддельных кроссовок, которые перемещаются по рынкам США, Китая, Италии и всего остального мира.  Но ни одна из крупнейших обувных компаний,св которыми я связывался, не рискует оценить масштаб своих проблем. Для них это вопрос, который лучше не обсуждать. Питер Хамфри (Peter Humphrey), основатель консультационной фирмы по оценке рисков в Пекине под названием ChinaWhys, предполагает, что это обусловлено двумя причинами. Во-первых, это опасения вступления в конфликт с властями Китая, а во-вторых боязнь получить слишком сильный резонанс в обществе. «Как только информация разлетится по рынкам и достигнет ушей покупателей, тогда каждый из них начнет сомневаться настоящая ли у него обувь», — сказал Хамфри.

Как влияют в итоге подделки на результаты легальных компаний? Является ли каждая пара фейковых теннисных кроссовок Nike или Adidas потерянной продажей? Старший служащий одной из обувных компаний, захотевший остаться неизвестным, размышлял над наличием подделок как над очевидным фактом, имеющим место в индустрии: «Влияет ли это на наш бизнес? Наверное, нет. Расстраивает ли это? Конечно. Но я считаю, нужно рассматривать это скорее как форму лести.»

Это также может быть своеобразной формой индустриальной тренировки. В Путяне Лин поделился со мной своими планами. «Производство поддельной обуви это промежуточное состояние», — говорит он. «Мы сейчас развиваем свой собственный бренд. В перспективе мы хотим сделать свои бренды, заработать собственную репутацию». Похоже, что цели Лина разделяет и правительство Китая: официальный запрет на производство подделок компенсируется либеральным к нему отношением. Видимо правительство Китая надеется на то, что полученные навыки будут использованы производителями для организации легального бизнеса.

На подошве отсутствует стандартный идентификатор. Логотип New Balance менее детализован и не не имеет характерного металлического оттенка. Перфорация на ткани меньше, чем у оригинала.

Производство поддельных кроссовок в Путяне работает совершенно открыто. Стоит вбить в строке интернет-поисковика «Putian Nike», и сотни ссылок направят вас на сайты продавцов, продающих подделки. «Люди, которые делают и продаю этот продукт известны», — говорит Харли Левин (Harley Lewin), адвокат по вопросам интеллектуальной собственности конторы McCarter & English. «Если раньше они скрывалиcь, то сейчас все известно и найти их проще простого».

Студенческая улица в центре Путяня засажена деревьями и идет вдоль двухполосной дороги сквозь магазины, заваленные только поддельными теннисными кедами. Я потратил всю вторую половину дня исследуя их. Как и продукты внутри, магазины варьируются по качеству. Один напоминает Urban Outfitters — торчащие трубы, кирпич, стеклянный фасад, через который освещается все внутри, электронная музыка в стиле down-tempo, играющая на заднем плане. Но большая часть магазинов мало заботится об эстетике и ограничивается фасадом из металлической решетки и приоткрытыми ставнями, которые говорят о том, что магазин работает.  Я заглянул в один из таких магазинов и очутился в комнате, 2 стены которой, располагавшиеся друг напротив друга, были увешаны кроссовками запакованными в прозрачный пластик: последние модели Air Jordan, LeBron James, Vibram FiveFingers и т.д. Это было как Foot Locker только с подделками.

Я  взял со стойки пару черных Nike Free, повертел в руках, согнул-разогнул подошву, прощупал строчку и даже понюхал клей, провел так сказать, стандартную процедуру. (Кстати, я никогда не мог понять отличие в запахе клея.) Кроссовки, которые стоили порядка 12 долларов в магазинах на этой улице, казались неотличимыми от тех, что я купил жене за 85 долларов в США. "Я не знаю, смог бы ли я отличить поддельную обувь сразу,” — сказал мне Болман (Ballman), заместитель директора Национального Центра Координации Прав на интеллектуальную собственность. Если кто-то, кто специализируется на защите прав на интеллектуальную собственность большую часть своей карьеры карьеры, не был уверен, что смог бы найти отличие, то как мог сделать это я? (Болман сказал, что ключевым отличием является тяжелый запах клея.) Как сказал мне один китайский продавец контрафата в Пекине: «Обувь настоящая, просто бренд на ней — подделка».

«Вы хотите купить для себя или на продажу?», — осведомилась высокая женщина 30 с небольшим лет, когда я рассматривал кроссовки. Ее муж сидел за ней, вглядываясь в большой монитор. Их дочка сидела невдалеке за другим компьютером с гарнитурой на голове, играя в какую-то игру. Магазин таким образом оказался еще и оптовым складом. Женщина сказала позже, что она и ее муж управляют небольшой фабрикой, также как и магазином. Они нуждались в торговых представителях, которые смогли бы наладить поставки их кроссовок на западные рынки. «Мы можем сделать скидку при заказе большой партии», — добавила она.

Я спросил, сколько времени понадобится для изготовления 2 000 пар обуви. «C момента как пришлете образец около месяца». Ее муж громко добавил, что они гарантируют высочайшее качество. «Мы используем такие же материалы. В путяне доступны все лучшие материалы». (Лин, тем не менее, оспорил это утверждение, сказав, что использование таких же материалов неизбежно ведет к увеличению цены.)

Я решил спросить еще кое-что: «Как я смогу провезти через таможню США 2 000 пар контрафактоной обуви?».

«Они придут не из Путяня», — сказал он. Или по крайней мере в документах это не будет значится. «Мы обычно доставляем через Гонконг по нашему пути в Америку. Не беспокойтесь, мы это делали уже не однократно».

Неделю спустя я вылетел в Гонконг на встречу с частным детективом по имени Тед Кэвоурас (Ted Kavowras). Он управляет фирмой Panoramic Consulting. В ее штате около 30 человек (в Китае и Гонконге), они занимаются различными расследованиями. (Также он является представителем Китая и Гонконга в Мировой Ассоциации Детективов.) Его основным направлением являются дела о фабриках по производству подделок и сетях распространения контрафакта.

«До последних семи лет организация экспорта из Китая была более сложна и запутана, не было интернета, этого огромного окна в мир», — говорил мне вечером Тед за бутылкой диетической колы и шашлыком из осьминога в одном из маленьких японских ресторанов, расположенных рядом с его офисом. «Большая часть экспорта проходила через местные государственные транспортные компании. Все было централизовано. Я сейчас этим занимаются все кому не лень.»

Кэвоурасу 48, его фигура напоминает грушу, цвет лица не слишком здоровый, дополняется это достаточно нахальной манерой поведения. На следующий день после нашей с ним встречи, его видели в какой-то забавной закусочной в черном велюровом спортивном костюме от Fila. («Что? Я из Бруклина,» — сказал он пожимая плечами и кривя губы.) Кэвоурас вырос в Нью-Йорке и поступил в полицию вскоре после окончания школы. 3 года спустя он ушел оттуда из-за того, что не справлялся с обязанностями. Впоследствии он работал в правоохранительной сфере, в том числе и охранником, но счел, что это не та работа, что ему нужна. Кэвоурас также проработал около пяти лет в Нью Йорк Таймс и после этого уехал в Азию. В 1994 году Пинкертон (Pinkerton) предложил ему работу в Гуанджоу (Guangzhou). «Я просто оказался в нужное время в нужном месте, да к тому же обладал необходимыми навыками», — как говорит он сам. Спустя 5 лет Кэвоурас основал Panoramic Consulting.

Он говорит, что работает в год примерно с 800 делами, начиная от кроссовок и часов и заканчивая насосами для горнодобывающей промышленности. В 2002 году компания New Balance наняла его для проверки фабрики, которой управлял один из ее основателей, лицензированных в Китае, тайваньский бизнесмен по имени Горац Чанг (Horace Chang). Согласно репортажам в прессе, дела Чанга были не совсем легальны. До этого они контактировали по вопросам производства и продажи кроссовок, но отношения не сложились, и New Balance разорвали с ним контракт. Чанг же продолжил производство кроссовок New Balance без их на то разрешения. Кэвоурасу нужно было проникнуть внутрь и доложить компании о происходящем. «Я использовал удивительный метод для расследования, о котором можно было только мечтать», — сказал Кэвоурас, когда я расспрашивал его о том, как это копу из Бруклина работать в Китае под прикрытием. «Торговцам наркотиками нужно сбывать товар, тоже самое надо делать и производителям контрафакта. Когда я изобличал производителей подделок, я выглядел как прелестная девочка перед выпускным балом, совершенно безобидно. Я играл роль крупного покупателя, которой может экспортировать товар крупными партиями.» В итоге расследования Чанг прекратил производство поддельных кроссовок New Balance.

Единственное общее во всем мире подделок — это обман. В офисе Кэвоураса вдоль картотеки, расположенной а конце прихожей на верхнем этаже тихого здания, есть гримерка в лучших традициях Голливуда, где он сам и его сотрудники могут экспериментировать со своим внешним видом, используя предметы одежды, фальшивые усы, бороды, накладные зубы и т.п.  "Я актер, который не ждет роли на выходных, чтобы ее сыграть", — шутит Кэвоурас. Полдюжины факсов были запрограммированы, чтобы показывать коды стран и номера телефонов любых компаний, которыми он и его подчиненные хотят представиться. У каждого из сотрудников целый поднос разнообразных визитных карточек. «Чем масштабнее ложь, тем охотнее они верят», — говорит Кэвоурас. Он снимает еще 4 офиса по всему Гонконгу, которые предназначены для встреч с «целями».

Кэвоурас пересек офис и подошел к полке с разнообразными кошельками, сумками и рюкзаками, в которые встроены скрытые камеры. Я спросил у него как сказался экономический кризис на его бизнесе. «Определенно в этот период все замедлилось, в том числе и бизнес». Корпоративные бюджеты по защите брендов были урезаны, количество клиентов уменьшилось. «В этом году же все налаживается и клиенты, которые в прошлом отказались от наших услуг, сейчас возвращаются. Это не та проблема от которой можно убежать или про которую можно забыть. Некоторые говорят, что у них нет настоящего рынка в Китае. Но если в Китае есть хоть что-то, то через некоторое время оно распространится по всему миру.»

«Что будет с индустрией контрафакта дальше?»

«Это постоянная битва,» — говорит он.

«Такая же как и Война с наркотиками?»

«Нет, это другое», — Ковоурас нацепил накладные зубы и улыбнулся. «Война останется та же, но будут меняться поля сражений. Все больше и больше заводов перебираются во Вьетнам и Камбоджу. Но сейчас это только первые случаи. Все становится более интернациональным.» А это значит больше агентов, детективов и больше денег потраченных на преследование производства поддельных кроссовок, которые все сложнее отличить от оригинальных.

Автор: Nicholas Schmidle.
Перевод: Нестеренко Павел.
Оригинал статьи: New York Times.

источник

Чтобы оставлять комментарии, Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться